Красные туфельки \ The Red Shoes (1948) — Майкл Пауэлл и Эмерик Прессбургер

«Почему вы хотите танцевать?»

«А почему вы хотите жить?»

Эти вопросы лежат в самой сердцевине фильма «Красные туфельки ». Вопросы риторические, но они акцентируют мощь и тайну шедевра Майкла Пауэлла и Эмерика Прессбургера. снятого в 1948 году. Балерина с железной волей и жестокий импресарио говорят не просто о балете. Истинный предмет их разговора (и фильма) – преданность искусству вплоть до самой смерти.

Звучит мрачновато для фильма, у которого несметная армия поклонников, который стал источником вдохновения для «Американца в Париже» Джина Келли и бесконечно цитируется в фильме «Кордебалет». Страстный и зловещий тон фильма вызвал эмоциональный отклик у зрителей всего мира. Идея снять фильм о балете вынашивалась давно. В 1934 году Александр Корда. британский режиссёр, осмелившийся бросить вызов Голливуду своими роскошными костюмными драмами «Алый первоцвет» и «Генрих VIII», решил снять фильм о гениальном танцоре Вацлаве Нежинском, солисте балета Русские Сезоны. Балетная труппа всё ещё пользовалась успехом в это время, несмотря на смерть своего великого импресарио Сергея Дягилева в 1929 году. Танцы, которые создавала труппа, их концепция танца как полного театрального представления, установили повсюду высочайший стандарт в этом виде искусства.

С приближением второй мировой войны Корда расстался с этой идеей, зато Прессбургер, наоборот, загорелся настолько, что выкупил все наработки по проекту и со всем жаром подключился к съёмкам. Прессбургер к этому времени уже работал в тандеме с Майклом Пауэллом в легендарной компании  The Archers и их знаменитый аватар со стрелами в центре был узнаваем сразу – «Лестница в небо»,  «Чёрный нарцисс », «Жизнь и смерть полковника Блимпа» (а позже «Подглядывающий Том «) — все они так или иначе имели дело с какой-то гранью национального британского характера, прославляя, но не забывая критически и глубоко заглянуть в суть предмета. И всегда визуальный ряд потрясающе экстравагантен.

Пауэлл и Прессбургер решили проигнорировать Нежинского и сосредоточиться на его любовнике-наставнике Дягилеве. И хотя Борис Лермонтов  (импресарио в «Красных туфельках») не замечен в сексуально-романтической привязанности к кому бы то ни было, его одержимость танцовщицей Викторией Пейдж имеет прямую аналогию с историей Дягилев – Нежинский. Как и Дягилев, Лермонтов не просто мечтает сделать из своей балерины звезду, он хочет держать всю её жизнь под тотальным контролем. Но как придать истории большего драматизма и не отпугнуть зрителя?  Пауэлл нашёл идеальный ответ в актёре Антоне Уолбруке:

«Когда зашёл разговор о «Красных башмачках» и этом дьяволе во плоти Борисе Лермонтове, у нас не возникало вопросов, кому отдать роль, чтобы он наполнил её страстью, откровенностью и да, гомосексуальностью».

«Красные туфельки» требовали от Уолбрука сделать несимпатичного человека привлекательным. И он сделал это, не смягчая характер героя, но акцентируясь на его тайне.  В то время как Пауэлл и Прессбургер видели в Лермонтове Дягилева и самого Александра Корду (с его грандиозными планами в постановке балета), Уолбрук привнёс кое-что дополнительно. Тёмные очки, которые носит Лермонтов даже в отсутствие света, это личная находка актёра.  Десять лет спустя это стало модой в богемной среде Италии во время эры под названием dolce vita (Бум).

Его щепетильность в одежде вкупе с внешней эмоциональной сдержанностью, за которой скрывается страстный сексуальный драйв, вот что имел в виду Пауэлл, говоря об Уолбруке и его ориентации.

Что же касается предмета страсти и всепоглощающего внимания Лермонтова, The Archers выбрали настоящую танцовщицу, Мойру Ширер. Замечательная танцовщица, но далеко не звезда в труппе Sadler’s Wells, Ширер доказала к полному удовольствию режиссёров, что она редчайшая звезда кинематографа – самородок. И она с лихвой продемонстрировала, что они



были правы, взяв на главную роль профессиональную танцовщицу, а не актрису, которую бы дублировала балерина.  Одного взгляда на Ширер достаточно, чтобы понять её профессию, даже когда она просто стоит. Кроме того, она с поразительной лёгкостью передаёт душу своей героини, которая знает, чего хочет от своей карьеры и полна желания служить деспоту, обещающему всё это дать.

Чувствительность режиссёров к физическому нюансу становится очевидной с самой первой сцены, показывающей другую балерину, Людмилу Черину. То, как она высоко держит голову, провожая молодого композитора Джулиана Крастера за кулисы, вряд ли смогла бы сделать просто актриса. И эта манера сразу говорит нам не только о физическом инстинкте, но и изысканном обаянии всего балета в целом. Тем более хорош Леонид Мясин, бывший танцор и хореограф Русских Сезонов, протеже Дягилева в отсутствии Нежинского. Как и Ширер, Мясин никогда не играл в кино, но этого никогда не скажешь по его исключительно мастерской роли Гриши Любова, добрейшего существа.

В балете «Красные туфельки» он играет сапожника, чудаковатого, длинноволосого типа, который заманил девушку в свою мастерскую, чтобы изготовить ей обувь, не только исполнившую её мечту, но и обрекшую её на смерть.  То, что Лермонтов выбрал на такую роль солнечного Гришу, доказывает лишний раз дьявольскую сущность импресарио. Пауэлл и Прессбургер так спроектировали свой фильм, чтобы его кульминационный момент совпал с балетом, который длится около двадцати минут. Такая идея не имеет прецедентов. Фильм не учит зрителя балетным азам или музыкальной композиции. Скорее сама духовная суть выходит на первый план, как в сцене, где Вики, одетая в роскошное бальное платье с крошечной короной на голове отправляется навестить Лермонтова на его загородной вилле. Взбираясь по гигантской лестнице, увитой плющом, балерина словно становится героиней сказки Жана Кокто «Красавица и чудовище»,  будь она снята в цвете.

Однако Чудовищу Лермонтову предстоит иметь дело не только с Красавицей Ширер. Объявив ей о том, что она будет танцевать главную партию в его величайшем творении, он приглашает войти Крастера.

Ранее Лермонтов объяснил композитору: «Балет «Красные туфельки» это сказка Ганса Христиана Андерсена. Это история девушки, снедаемой желанием танцевать в красных туфельках. Она получает туфельки и отправляется танцевать. Сначала всё идёт как надо, и она счастлива. В конце вечера она устала и ей хочется домой. Но туфельки не устали и вынесли её прямо на улицу. Они танцевали её в горах и долинах, в полях и лесах, ночью и днём. Время неслось мимо. Любовь пронеслась мимо. Жизнь пронеслась мимо. Но красные туфельки продолжали танцевать».

«А что случилось в конце?» — спросил Крастер.

«О, в конце она умирает» — говорит Лермонтов, сухо констатируя факт.

Два элемента в этой ключевой сцене делают её незабываемой. Первый, это, конечно, Уолбрук с его интонацией и ударением на фразе «красные туфельки» и «никогда не устаёт» просто царит в этой сцене. Другая деталь — внезапное появление в саундтреке первых нот музыки для балета, который Крастеру только предстоит написать. Но Пауэлл и Прессбургер словно говорят нам, эта музыка уже стала частью него самого, и это задание уготовлено неотвратимой судьбой. Композитор и балерина не только станут работать вместе, но и полюбят друг друга, и эта любовь приведёт к погибели.

Красные туфельки нельзя снять. Также невозможно забыть этот фильм, особенно после тщательной реставрации, которая дала фильму новую яркую жизнь. «Красные башмачки» больше чем просто фильм. Это искусство и жизнь, сплетённые вместе.

Источник: yaokino.ru

Другие товары