Головные уборы русские народные

головные уборы русские народные

Головные уборы горожан русского феодального города

В первый период развития городов рядовые горожане, как и крестьяне, носили меховые, валяные и плетеные шапки различных фасонов. По изображениям на фресках киевского Софийского собора и на русальских браслетах, о которых уже говорилось, известны островерхие, высокие, с несколько свисающими (обычно назад) концами клобуки или колпаки, в которых изображали скоморохов и гусляров. Возможно, это – ритуальные головные уборы.

Но вернемся к головным уборам рядовых горожан. Упомянутая ранее валяная темно-серая шапка XIV – XV вв. напоминает бытовавшие еще в XIX в. у крестьян грешневики. а плетенная из корней шляпа XIV в. – круглая, с плоской тульей и широкими полями (как у позднейшего украинского бриля) – бывшие в моде в Европе в конце прошлого – начале нынешнего столетия «канотье» (Кирпичников, 1969, с. 24; Колчин, 1968, с 85).

Во второй и третий период мужские головные уборы отличались разнообразием. Фасоны их претерпели значительные изменения, как и мужские прически, что иногда было взаимосвязано: например, в XV – XVI вв. волосы стригли совсем коротко, как мы бы сейчас сказали, «под машинку» (Арциховский, 1970, с 296; Гиляровская, с. 82 – 83), поскольку вошло в моду ношение круглой шапочки вроде восточной тюбетейки, закрывавшей только макушку, – тафьи или скуфьи. Привычка к такой шапочке уже в XVI в. была так сильна, что Иван Грозный, например, отказывался снимать тафью даже в церкви, несмотря на требования самого митрополита Филиппа (Костомаров с. 71). Тафья или скуфья могла быть простой темной (у монахов) или богато расшитой шелками и жемчугом.

Пожалуй, наиболее распространенной формой собственно шапки был по-прежнему колпак – высокий, кверху суживавшийся (иногда верх заламывался и отвисал). Внизу у колпака были узкие отвороты с одной – двумя прорехами, к которым прикреплялись украшения – пуговицы, запоны, меховая оторочка. Колпаки в XVI – XVII вв. были распространены чрезвычайно широко. Они были вязаными и шитыми из разных материй (от бели и бумаги до дорогих шерстяных тканей). Известны колпаки спальные, комнатные, уличные и парадные. В завещании начала XVI в. раскрывается любопытная история о том, как русский князь Иван взял у своей матери – волоцкой княгини – «во временное пользование» разные фамильные драгоценности, в том числе серьги из сестриного приданого, и пришил себе на колпак, да так и не отдал (ДДГ, № 87, с. 349 – 350). Должно быть, этот колпак был очень нарядным головным убором щеголя. Столетием позже среди имущества Бориса Годунова упомянут «колпак саженой; на нем 8 запон да на прорехе 5 пуговиц» (Савваитов, с. 55). Разновидностью колпака был в XVII в. науруз. имевший в отличие от колпака небольшие поля и также украшенный пуговицами и кистями (Савваитов с. 84). Поля науруза были иногда загнуты вверх, образуя острые уголки, верх закруглен, что любили изображать миниатюристы XVI в. отличая русский головной убор от татарского (Громов, 19776, с. 206 – 208).

Среди зажиточных горожан были в XVII в. распространены мурмолки – высокие шапки с плоской, расширяющейся книзу (наподобие усеченного конуса) тульей и с меховыми отворотами в виде лопастей, пристегивавшимися к тулье двумя пуговицами. Мурмолки шили из шелка, бархата, парчи и украшали дополнительно металлическими аграфами.

Теплыми головными уборами мужчин были меховые шапки. Бедный человек носил шапку из овчины, богатый – из дорогих мехов, крытую яркими материями. Среди фасонов мужских шапок источники называют треух. или малахай. – шапку-ушанку, такую же, как и у женщин. Наиболее парадной была горлатная шапка. высокая, расширяющаяся кверху, с плоской тульей. Упоминаются также «черевьи» шапки.

Подобно тому как принято было надевать при парадных выходах одну одежду поверх другой (например, зипун – кафтан – однорядку или шубу), надевали и по нескольку шапок: тафью, на нее колпак, а поверх него еще горлатную шапку (Костомаров, с. 72).

Особые головные уборы (разного рода клобуки) были у духовных лиц различных рангов.

Петровские реформы обязали городскую верхушку носить парики и шляпы современных европейских фасонов. И в дальнейшем эти слои городского населения неукоснительно следовали европейской моде даже тогда, когда правительство с ней боролось. Например, в 1796 г. было запрещено носить «якобинские» круглые шляпы, но этому запрету подчинились только в столицах и то ненадолго (Толченое, с. 316). В первой четверти XIX в. вошли в моду высокие твердые цилиндры. а для прогулок – мягкие широкополые фетровые шляпы, получившие по имени популярного южноамериканского политического деятеля название боливар.

Все эти новшества не коснулись, однако, широких слоев горожан (если не считать, конечно, чиновников и вообще всех, носивших форму – по большей части с треуголками). И в 40 – 50-х годах XIX в. в особенности в средних и малых городах мужчины носили суконные и войлочные шапки старинных фасонов наряду с новомодными фуражками и картузами (АГО 25, № 10, л. 7 – 8), зимой – меховые шапки и треухи. Однако такие головные уборы, как колпаки, мурмолки, тафьи и пр. уже не встречались.

Женские головные уборы в городах долгое время были, подобно крестьянским, гораздо сложнее, чем мужские, вследствие прочно укоренившегося древнего обычая, согласно которому волосы замужней женщины должны были обязательно быть целиком закрыты.

В IX – XIII вв. наиболее распространенным у горожанок был, кажется, полотенчатый головной убор – повой. или убрус. Длинный кусок ткани вроде полотенца обвивался вокруг головы, закрывая целиком волосы женщины. Оба конца могли спускаться на плечи и грудь.

Археологические находки позволили реконструировать у богатых русских горожанок этого времени как полотенчатый головной убор с аппликацией и вышивкой (Шеляпина, с. 54), так и более сложную рогатую кику с вышитыми золотом кринами на очелье (Даркевич, Фролов, с. 342 – 352). Кичкообразный головной убор с колтами реконструирует для черниговской горожанки Б. А. Рыбаков (Рыбаков, 1949, с. 55). П. П. Толочко, на наш взгляд без конкретных оснований, распространил этот убор на Киевщину (Толочко, 1980, с. 191). Для северных областей сведений о головном уборе древнерусских горожанок нет, но в крестьянских погребениях Вологодской обл. найдены украшения, принадлежащие, по мнению исследователей, как полотенчатым головным уборам – покрывалам, так и расшитым бляхами кокошникам (Сабурова, 1974, с. 92). Таким образом, уже в первый период развития городов можно проследить все три типа головных уборов, бытовавших в древности и развившихся позднее – повой, кичку и кокошник.

О втором периоде – XIV – XV вв. – в источниках сведений почти нет. На упомянутой уже иконе «Молящиеся новгородцы» знатная новгородская женщина изображена в повое. Можно думать, что продолжали развиваться и две другие формы женского головного убора.

К третьему периоду – XVI – XVII вв. – относится множество упоминаний, описаний, изображений и некоторое количество реалий (частей головного убора, сохранившихся или найденных при раскопках).

Основные части сложного женского головного убора перечислены в свадебном чине, рекомендованном в XVI в. Домостроем. При приготовлениях к свадьбе предписывалось на блюдо возле «места» молодых в доме невесты «положити кика, да положити под кикой подзатыльник, за подубрусник, да волосник, да покрывало» (ДЗ, ст. 67, с. 166 – 167, 175 – 176).

Подубрусник. или повойник. представлял собой легкую мягкую шапочку из цветной материи; под него и убирались заплетеные в две косы волосы женщины. Сзади повязывался для той же цели одинаковой с повойником расцветки платок – подзатыльник. Поверх всего надевали убрус – полотенчатый, богато вышитый головной убор, закалывавшийся специальными булавками (иное его название – шлык); другой вариант головного убора – названный Домостроем волосник – сетка с околышем из золотных или вышитых золотом материй. Археологические находки волосников в погребениях знатных женщин датированы

XVI и XVII вв. В Москве на ул. Фрунзе (на территории бывшего Знаменского монастыря) под надгробной плитой 1603 г. найден волосник (Рабинович, 1964, с. 281), на околыше которого вышиты изображения единорогов – символ смерти. Возможно, этот волосник был заготовлен хозяйкой специально, как смертная одежда. Волосники встречены и в погребениях цариц. По мнению И. Е. Забелина, волосник надевали иногда и вместе с убрусом – под убрус или поверх нею (Забелин, 1869, с. 600).

Наконец, главной частью головного убора была (очевидно, в тех случаях, когда поверх волосника не надевался убрус) кика, или кичка. – символ замужества. Кика имела мягкую тулью, окруженную жестким, расширяющимся кверху подзором. Она была крыта яркой шелковой тканью, спереди имела расшитое жемчугом чело, у ушей – рясы, сзади – задок из куска бархата или собольей шкурки, закрывавший затылок и шею с боков. Поверх кики надевался иногда еще платок, так что оставалось видно чело (Гиляровская, с. 103).

Кроме кики, источники XVII в. называют сороку и (чаще) кокошник, но исследований древней конструкции этих уборов пока нет, сам же характер упоминаний не позволяет о ней судить. Исследователи отмечают связь упоминаемых в XVI–XVII вв. кики, сороки и кокошника с женскими головными уборами, бытовавшими у крестьян и даже у горожан еще в середине XIX в. «В некоторых захолустьях, – писал П. Савваитов, – еше и в настоящее время можно видеть не только у крестьянок, но даже у горожанок головной убор, похожий на бурак или кузовок, иногда с



рогами, сделанными из лубка или подклеенного холста, обтянутый позументом или тканью яркого цвета и украшенный разными вышивками и бисером, а у богатых баб даже жемчугом и дорогими камнями». Но разницы между кикой, сорокой и кокошником Савваитов не видел (Савваитов, с. 56). В. И. Даль писал о сороке: «Это некрасивый, но самый богатый убор, уже выходящий из обычая; но мне самому еще случалось видеть сороку в десять тысяч рублей» (Даль, т. IV, с. 281). Роскошные, шитые золотом сороки и кокошники не раз названы в составе приданого богатой горожанки XVII в. (см. приложение II). Богато вышитую свадебную сороку-золотоломку, которую молодуха носила по праздникам и в первые два-три года после свадьбы, для XIX – начала XX в. отмечает Г. С. Маслова (Маслова, 1984, с. 16).

К. А. Авдеева, описывавшая в 1842 г. одежду жителей Курска, отмечала, что «прежде, когда во всех богатых домах носили русскую одежду, кокошники низали дорогим жемчугом с каменьями»; такой кокошник стоил больше тысячи рублей (Авдеева, 1842, с. 58). Намечающиеся в источниках различия скорее социальные, чем территориальные: сорока и кика – у посадских людей, кокошник – у феодалов и высшего слоя купцов. Если вспомнить, что в середине XVII в. Мейерберг изобразил московскую крестьянку в кичкообразном (расширяющемся кверху) головном уборе (Мейерберг, 1903, с. 86), то можно предположить, что в центральных русских землях (бывших Московском и Владимирском княжествах) по крайней мере в XVII в. существовал женский кичкообразный головной убор. Кокошники же были принадлежностью туалета знатных и богатых женщин повсеместно. В северных русских землях какие-то твердые головные женские уборы существовали и до XIII в. Но кика и сопровождавшие ее части головного убора, вероятно, имели большее распространение и поэтому еще в XVI в. вошли, как мы видели, в такое общерусское руководство к устройству семейной жизни, как Домострой.

Итак, традиционный, очень сложный по составу женский головной убор, который не снимали и дома, был характерен для IX – XVII вв. и удержался у некоторых социальных слоев горожан почти до XIX в.

Выходя на улицу, женщина зачастую надевала поверх этого убора платок или (у зажиточных слоев населения) шапку или шляпу.

Источники знают, помимо общего названия «шапка» и «шляпа», также специальные термины, обозначавшие женские Уличные головные уборы различных фасонов: каптур, треух, столбунец и даже чепец. Женские шляпы были круглыми, с небольшими полями, богато украшались шнурами из жемчужных и золотных нитей, иногда драгоценными камнями. Шапки были меховыми, по большей части с матерчатым верхом. Шапка-столбунец была высокой и напоминала мужскую горлатную шапку, но суживалась кверху и имела дополнительную меховую опушку на затылке. Каптур был круглым, с лопастями, закрывавшими затылок и щеки, треух напоминал современные ушанки и имел верх из дорогих тканей [Забелин, 1869, с. 577 – 603; Гиляровская, с. 105; Савваитов, с. 149 – 150). Иногда платок – фата – повязывался и поверх меховой шапки, так что угол его свешивался на спину. «Шапка польская с куницей, верх камчатной, треух куней верх изобравной»; «шапка женская, шитая битым золотом, с круживом низаным. шапка горлатная лисья» (всего перечислено пять шапок); «каптур соболей наголной»; «чепец косой камчатной красной, круживо золотое с серебром» (всего перечислено три чепца), – читаем в источниках XVI – начала XVIII в. (Пенза, 1701 г. – АЮБ, III, № 334 – IX, стб. 300; Шуя, 1668 г. – АШ, № 103, с. 186, 198; 1576 г. – АЮ, № 248, с. 266; конец XVII в. – АЮБ III, № 328 – IV, стб. 267).

Подобные данные о головных уборах горожанок содержатся в ответах на Программу Русского географического общества. Относясь формально к концу четвертого периода – середине XIX в. они характеризуют и время несколько более раннее: иногда корреспонденты писали не только о том, что бытовало в их время, но и о том, что отмирало или было уже вытеснено новыми головными уборами. Нужно отметить и то, что многие корреспонденты описывали только платье горожанок, не касаясь вовсе головного убора; данные и в этом случае получились неполные.

Наиболее распространен в середине XIX в. был головной платок. Он упомянут в 27 городах: от Пудожа на северо-западе до Новгорода-Северского на юге. При этом иногда названы особые местные формы головного платка – повязка (Медынь, Лихвин, Перемышль, Фатеж), подбериха – платок, сшитый из разноцветных лоскутов (Пудож), косынка (Ирбит, Валдай, Корчев, Ядрин), иногда богато украшенная фатка (Козмо-демьянск). Молодые женщины носили яркие платки, пожилые – темные (АГО 14, № 87, л. 4). Во многих северных городах (Усть-Сысольске, Екатеринбурге, с которого брали моду жители многих уральских заводов, Белозерске, Торопце, Галиче, в городах Ярославской губ.) еще носили кокошники. Из Дмитрова сообщали, что кокошник уже вытеснен (значит, незадолго до того он здесь бытовал), в Мещовске кокошник донашивали еще старухи. Из южных городов кокошник отмечен в Валуйках и (как праздничный убор) в Павловске. Зачастую поверх кокошника надевали платок (Валуйки), шаль (Торопец), фату (Ярославская губ.), покрывало (Урал). Из старинных мягких головных уборов встречен повойник (Мезень, Пудож, Великие Луки, Торжок, Курск, Ливны, Новозыбков). В Мезени и Новозыбкове повойник тоже обвязывали платком. Рогатая кика отмечена только в Нижнем Тагиле (тогда еще не получившем статуса города). В Краснокутске горожанки носили украшенный очипок.

Довольно широко распространились уже новомодные головные уборы – разного рода чепцы и шляпки (Пудож, Великие Луки, Торопец, Петровск, Кашин, Чебоксары, Мещовск, Ефремов, Новгород-Северский, Павловск; из Корчева писали, что чепцы и шляпки носят, но еще редко).

Девушки в течение всего рассматриваемого нами времени были свободны от описанных выше жестких предписаний, касавшихся только головного убора замужних женщин и вдов. Уже на древних изображениях можно увидеть девушек с распущенными или с заплетенными (по более поздним данным – в одну или две косы) волосами. Волосы придерживал венчик – узкая полоска металла или материи, охватывавшая лоб и скреплявшаяся на затылке. Более сложный, богато украшенный венчик назывался коруной. Коруна была, кажется, более распространена в городах. Венчик и коруна не закрывали ни темени, ни спускавшихся на плечи или заплетенных волос девушек. Так девушки ходили дома, а в теплое время и на улице. Так было и во второй, и в третий периоды развития городов. «Девушки ходят с открытой головой, нося только укрепленную на лбу богатую повязку; волосы девушек спадают до плеч и с гордым изяществом заплетены в косы», – писал иностранец в 1698 г. (Корб, с. 243). В XVI – XVII вв. девушки нередко и завивали волосы, носили их по-прежнему распущенными или заплетали в косу (причем старались заплетать возможно слабее, чтобы коса казалась толще) и перевивали пряди нитками (Забелин, 1869, с. 577). Девичью косу украшал косник, или накосник, – вплетеная в нее золотная нить, или, чаще – треугольная привязка, обычно на жесткой основе, богато расшитая нитками и жемчугом, окаймленная кружевом или металлическими пластинками. Древний венчик назывался в этот период перевязкой и делался из шелковых, а у богатых – и из золотных нитей. Украшенная на лбу шитьем (иногда – жемчугом), перевязка называлась также челом или челкой; если орнамент шел по всей окружности – венком или венцом. Старинное название – «коруна» – сохранил венец с зубцами по верхнему краю, «городками» (Забелин, 1869, с. 277 – 580; Гиляровская, с. 105).

В четвертый период, с распространением головного платка, разница между женским и девичьим головным убором начинает как будто сглаживаться. Девушки, как и женщины, стали носить головной платок, низко надвинутым на лоб, но сзади из-под платка была видна перевитая лентами коса. Такой убор отмечен в середине XIX в. в Усть-Сысольске, Ядрине и южных городах – Медыни, Мещовске, Валуйках, Новгороде-Северском, Новозыбкове (АГО 7, № 61, л. 17; 14, № 87, л. 4; 15, № 29, л. 48 об.; № 55, л. 5, 9; № 9, л. 20; 46, № 16, л. 7; № 14, л. 4). В Краснокутске, по культуре украинском, у девушек наполовину расплетенная коса свисала из-под очипка и была украшена еще дукатом – серебряной монетой в рубль или полтинник (АГО 44, № 1, л. 4). Платок-косынку надевали девушки и в северных городах с «парочкой» (Пудож, АГО 25, № 10, л. 11). Вообще же в северных городах лучше сохранился старинный девичий головной убор – повязка вокруг головы, оставлявшая открытым темя. Выпущенные концы повязки украшались бисером, дешевыми камешками, у богатых – жемчугом. Косу перевивали лентами. Иногда повязка дополнялась жемчужной поднизью, украшавшей лоб. Сохранились и коруны, называемые теперь коронками и чепцами (Пудож, Белозерск, Торопец и др.). В некоторых городах на северо-западе Европейской России девушки носили жемчужные подвески – рясы – как с коронкой, так и с повязкой или просто с лентой (Великие Луки, Торопец, АГО 32, № 14, л. 2 об.; № 17, с. 1). Рясы закрывали иногда всю верхнюю половину лица. Поверх такого парадного убора надевали еще накрахмаленный платок, или фату, закрывавший всю голову и спускавшийся углом на спину примерно до пояса (Торопец). Исследователь отмечает, что прежде фатой закрывали и лицо [Семевский, 1870, с. 127). Между тем на юге девушки ходили иногда и просто с открытыми волосами (Медынь).

М.Г. Рабинович. Очерки материальной культуры русского феодального города. АН СССР, Ин-т этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая. - М. Наука, 1988.


Другие товары